ww8

=Нас оставалось только трое - Сапаргельди Беглиев=

-Всю войну я прослужил в танковых частях. Был и заряжающим, и радистом, и водителем, в зависимости от того, кто из экипажа был ранен или убит в бою. Как попал в танкисты? Благодаря собственному бахвальству. В 30-е годы прошлого века в колхоз Первомайский под Ашхабадом, где мы жили, пришли первые тракторы. Мальчишкой я носил трактористам молоко и продукты, а ори за это сажали меня на трактор и иногда давали порулить. Так что когда в 1942 году в военкомате меня спросили, что я умею делать, я сказал, что, могу водить трактор- очень уж хотелось мне, восемнадцатилетнему, выглядеть взрослым и умелым. Так я и стал танкистом. Сначала попал на Калининский фронт, воевал подо Ржевом, под Москвой, а в январе 1943-го принимал участие в сражении на Курской дуге в составе 213-йотдельной танковой бригады 11-й армии 3-го Белорусского фронта. Самая ожесточенная схватка- величайшее в истории войн танковое сражение- развернулось под деревней Прохоровкой. Это был кромешный ад, о котором я и сейчас вспоминаю с содроганием. Армады танков и с нашей, и с вражеской стороны, земля и воздух сотрясаются от взрывов, дым и гарь такие, что не поймешь, день это или ночь, сотни подбитых, горящих машин, тысячи убитых и раненых... тяжело даже говорить об этом. В том бою под Прохоровкой наш танк подбили. Водитель и наводчик погибли. Я был ранен в живот и в ноги, но сумел выбраться из танка. К тому же получид контузию- оглох и потерял речь. Всех раненых доставили в госпиталь в Курске, который был уже освобожден нашими войсками. А ночью город стала бомбить вражеская авиация и наш госпиталь, который находился рядом с вокзалом, был разрушен. Уцелели только трое, в том числе и я. Кстати, среди этих счастливчиков оказался и мой земляк, парень из Ашхабада. Но это выяснилось много лет спустя, когда мы случайно встретились в городе и узнали друг друга. Дружим до сих пор. Потом был госпиталь в Калуге и в подмосковных Мытищах. Накануне выписки в госпиталь пришел " покупатель "- так фронтовики называли представителей армейской службы, которые распределяли выздоровевших бойцов по фронтовым частям. Когда меня спросили, в какой части я служил, я соврал, что в пехоте- не хотелось обратно в танк. Гореть в танке- страшная смерть. Другое дело погибнуть на земле, ощутив последнее прикосновение к ней. Меня отвели в строй пехотинцев, которые на другой день должны были отправляться на фронт. А утром пришел офицер и говорит: " Беглиев, три шага вперед! Ты что же это, приятель, хитришь? Танкист, а записался в пехоту. Давай- ка к своим ". Так я опять оказался в строю и вместе с 26-й танковой бригадой освобождал Оршу, Смоленск, Минск, Варшаву, воевал в Восточной Пруссии, брал одну из наиболее укрепленных немнцких крепостей- город Кенигсберг. Там в апреле 45-го и встретил Победу. Прав мой боевой товарищ Ага Караджаев, говоря, что самое страшное на войне- видеть гибель своих друзей- однополчан. При взятии Орши мы получили приказ о наступлении. Выстроились в боевом порядке: 4-е танка по фронту, 50 метров друг от друга и двинулись вперед. Трудно сказать, что тогда произошло, но приказ был отменен, а мы не знали этого мчалисьна врага, стреляя на ходу. Когда вышли на опушку леса, где засели немцы, они встретили нас лобовым ударом, подбив все 4-е танкаю. Танк загорелся, мы стали выскакивать из люка, и тут же на экипаже вспыхнула пропитанная соляркой одежда. Одновременно с этим раздались автоматные очереди, и меня снова ранило. Знаете, не то страшно, что тебя ранят- я был четырежды ранен в ту войну,- страшно то, что ты ничем не можешь помочь другому. Я видел, как горят мои товарищи, горят как живые факелы и падают, сраженные автоматными очередями, но ничего не мог для них сделать. И вот это сознание бессилия мучает меня всю жизнь, оно не дает уснуть, хотя ты и понимаешь, что твоей вины в гибели товарищей нет. Этот случай я всегда вспоминаю с болью в сердце. А что касается фронтовой улыбки... Шли бои за Смоленск. Ночью группа наших танков вышла на окраину города. Встали. Вокруг тихо. Смотрим, горит дом, подожженый, наверное, в недавном бою. Зима, холод жуткий. В танке печки нет, не очень-то согреешся. Мой командир младший лейтенант Шитов говорит: " Пошли, бойцы, погреемся ". Встали к огню спиной, греемся. Слышу, где-то рядом голоса. Пригляделся, а на той стороне кострища стоят солдаты и тоже оттаивают. Направились мы к ним знакомиться. Когда стали подходить ближе, смотрим: ба, вот так встреча, да это же немцы! Не сговариваясь, молча, мы бросились к своим танкам, они- к своим, завели машины и разъехались в разные стороны.


 * Назаров Сергей и Медведева Ирина - Ашгабат**